Дорога на Голливуд | О кино

Дорога на Голливуд

Начало разговора о возникновении будущей столицы кинематографа требует вернуться немного назад, во времена, когда трест Эдисона еще только-только развязывал войну Гулливера с лилипутами. Нам следует проследить за одним из маршрутов отступления "независимых" на юго-запад в направлении Калифорнии. Ведь именно ему предстояло вывести их на золотую жилу, в сравнении с которой меркнут все Эльдорадо и Клондайки, вместе взятые. Произошло это в начале 1908 года, когда сотрудники кинофирмы чикагского предпринимателя Уильяма Н. Зелига (по прозвищу "Полковник"), входившей в состав империи Эдисона, подыскивали натуру для съемок фильма "Граф Монте-Кристо".

Выбор оператора Томаса Персонса и режиссера Фрэнсиса Боггса пал на мрачное предместье Лос-Анджелеса, возникшего на месте испанской колонии. Эту окраину именовали Голливудом в честь загадочного растения остролист, не встречавшегося в Калифорнии. Во всяком случае, в те годы. Мистики станет еще больше, когда мы обнаружим, что не было как такового и самого Лос-Анджелеса. Тогда он представлял собой не город в привычном понимании этого слова, а 12 населенных пунктов с общим названием.

Впрочем, есть и другая версия происхождения таинственного названия "Голливуд". На его авторство вполне может претендовать некая миссис Лейда Уилкокс, присвоившая в 1886 году имя "Голливуд" своему ранчо. Когда же в его окрестностях в 1903 году разросся целый поселок, местные жители предпочли это же название, указывавшее на самую заметную из построек.

Что же касается первооткрывателя Зелига, то он и вовсе перевел свою компанию из Чикаго в Лос-Анджелес, войдя тем самым в историю как первый кино-продюсер с западного побережья, работавший там постоянно. В 1909 году он пошел еще дальше, создав в Калифорнии первую большую киностудию, расположившуюся на лос-анджелесской Миссион-роуд. В 1912 году Голливуд располагал уже несколькими студиями, представлявшими собой деревянные сооружения-склады, где хранились киноаппараты, другое разнообразное оборудование и несложный реквизит. Несмотря на то, что земельные участки стоили невероятно дешево, никто поначалу не спешил их приобретать. Даже самому предприимчивому кинобизнесмену того времени не могла прийти в голову мысль о том, что за один метр данной земельной площади в скором времени станут платить такую же сумму, какую назначали в 1911 году за целый гектар.

Однако самой яркой иллюстрацией роста кинопроизводства в Лос-Андже-лесе стала деятельность другого предпринимателя, выдающегося продюсера и режиссера Сесиля Блаунта Де Милля, сразу же объединившего усилия с бывшим газетным репортером Джесси Л. Лэски и уроженцем Варшавы, начинавшим свою трудовую карьеру в качестве продавца перчаток, Сэмом Голдвином1. Это легендарное ныне трио основало прообраз будущих голливудских мэйджоров - киностудию "Jesse Lasky Feature Play Company", боссы которой бросились скупать права на экранизации. Надо отдать им должное, подобным благородством в те жуликоватые времена отличались немногие.

Первоначально Голливуду выпало назначение служить общей водокачкой, так как только эта секция Большого Лос-Анджелеса располагала собственным водоснабжением. До 1910 года Голлливуд оставался на задворках кинопроизводства, которое концентрировалось на территории между Нью-Йорком и Чикаго. Вестерны, в частности, снимались на пустошах штата Нью-Джерси. Однако скорому перемещению кинопромышленности на калифорнийское побережье способствовали два очень важных обстоятельства. Главным из них, как известно, была затянувшаяся война между трестом Эдисона и группой ушлых иммигрантов, гордо именовавших себя "независимыми". Бывшим мелким спекулянтам Уильяму Фоксу2 (некогда разнорабочий), Карлу Леммле (в прошлом бухгалтер; оба - отпрыски семей, насчитывавших по 13 детей), братьям Уорнерам, начинавшим свой путь в бизнесе с владения обшарпанным никельодеоном (будкой, где зритель, опустив в киноаппарат монету, "никель", смотрел фильм через щелочку), а также Луису (Лазарю) Б. Майеру (старьевщик), Адольфу Цукору (бывший меховщик) и другим авантюристам всех мастей было уготовано судьбой совершить невозможное.

Воспользовавшись войной "Компании кинопатентов" с европейцами, "независимые" на копеечные средства создавали киностудии-лилипуты. Бывшие неудачники в мгновение ока подчинили себе кинозалы и переманили лучших представителей технического персонала треста Эдисона. Далее истории было суждено развиваться по законам детектива. В чаны, где проявлялась пленка "независимых", подливалась кислота, уничтожались негативы, на съемочных площадках засвистели настоящие пули; драки, спровоцированные между статистами, заканчивались ранениями и убийствами. Что и следовало ожидать в эпоху "ревущих двадцатых".

Так же как и другие отрасли экономики, кино развивалось по жестоким законам своего времени. По "независимым" был нанесен сильнейший удар, который, как ни странно, привел лишь к внутренним распрям в их лагере. Завоевание кинорынка этими выскочками, к ужасу руководства "Компании кинопатентов", продолжалось.

Преследуемые агентами компании, "независимые" стали подыскивать для себя места подальше от восточного побережья. И Голливуд с его благоприятными природными условиями, большим количеством солнечных дней, разно-образными ландшафтами, открытыми просторами и необозримой гладью океана оказался именно тем самым благословенным местом, лучше которого и не придумаешь. В итоге к перспективному во всех смыслах Голливуду постепенно стали стягиваться войска "независимых". Однако эта история нам уже известна. Поэтому обратим внимание на обстоятельства иного порядка.

Зимой 1910 года из Нью-Йорка в Лос-Анджелес перебралась труппа великого режис-сера-экспериментатора Дэвида Уорка Гриффита. За несколько лет до этого он начал сотрудничать в качестве сценариста с компанией "Biograph", еще не вошедшей в "Компанию кинопатентов". Студия платила ему тогда 15-20 долларов за сюжет. Выходец из семьи разорившегося во время Гражданской войны южанина, он не имел систематического образования и некоторое время существовал на скромное жалованье своей сестры-учительницы. Сменив массу профессий, от курьера до редактора провинциальной газеты, и остановив в конечном итоге свой выбор на театре, Гриффит первоначально пробовал свои силы как актер, довольствующийся грошовыми заработками (пять долларов в день). Эта оплата, кстати, была установлена для "разовых" актеров повсеместно. Но она никак не могла устроить тридцатитрехлетнего Гриффита, уже два года женатого на молодой актрисе Линде Арвидсон. Чтобы завоевать место под солнцем, он пошел ва-банк и сделал ставку на свое литературное дарование. Так, в поисках очередного приработка, он и забрел в компанию "Biograph", открыв, сам того не ведая, одну из ярчайших страниц в истории американского и мирового кино. Заменив неожиданно заболевшего режиссера, Гриффит, волею случая, получил приглашение возглавить постановку фильма "Приключения Долли" (1908). Учитывая, что в те времена на студии "Biograph" производилось три—четыре фильма в неделю, отметим - перед Гриффитом открылось более чем широкое поле деятельности. Ведь помимо него на студии работали только два режиссера, поэтому новичку приходилось снимать не менее одной картины в неделю. Дальше - больше. После слияния в начале 1909 года студии "Biograph" с "Компанией кинопатентов" активность Гриффита на режиссерском поприше достигла своего апогея. Теперь он получал уже 200 долларов в месяц - высокую по меркам начала XX века зарплату. А через пять лет позволил себе снимать на собственные средства фильмы стоимостью в сотни тысяч долларов.

В 1908-1914 годах он создал более трехсот (!!!) лент. На первых порах Гриффит поражал всех своей удивительной прозорливостью в плане предугадывания возможностей склонного к частым кризисам кинематографа. В то же время он постоянно боролся с самим собой, пытаясь найти золотую середину между новаторской формой и зачастую проигрывающим ей содержанием. Все это не могло не привести к замедлению темпов движения и даже к творческим тупикам. Однако, как это часто случается в мире творчества, критическая ситуация складывалась несколько парадоксальным образом. Несмотря на робкое противодействие со стороны боссов "Biograph", раздраженных растущими затратами на постановку все более и более "длинных" лент неуправляемого режиссера, ничто до поры до времени не предвещало того, что произошло. Постоянные творческие эксперименты Гриффита, неустанно ищущего выход за пределы стандартов, привели к финансовому краху его фильма "Нетерпимость", громадным долгам, разрыву контракта с "Biograph", вступлению в 1915 году в ряды "независимых", учреждению совместно Томасом Харпером Инсом ("отцом вестерна") и Маком Сеннетом (великим мастером немой комедии) компании "Triangle" и фактическому бегству в Калифорнию. Так в "золотом штате" появился едва ли не первый киноделец-неудачник, который вопреки всему был художником, ставящим во главу угла задачи искусства.

Тем не менее активная деятельность Гриффита на новом месте резко оживила кинопроизводство в Голливуде. Ему все еще верили, предоставляли возможности, в него пока еще вкладывали деньги. Однако первые относительные успехи Гриффита в Голливуде разворачивались на фоне продолжающихся и углубляющихся противоречий, терзавших не столько одного его, сколько ряды кинобизнесменов новой формации.

Хваленая "свободная" конкуренция порой доходила до вооруженных столк-новений. История раннего Голливуда хранит пример настоящего штурма, предпринятого "войсками" Карла Леммле, владельца компании IMP ("Independent Motion Picture"), атаковавшими киностудии Кесселя и Баумана ("Universal" и "Mutual"). После яростной стычки враги обнаружили себя окруженными армией, которую постоянно содержал для постановки фильмов о Гражданской войне владелец студии "Bison" Томас Харпер Инс. Любопытным сюрпризом от Инса стали приведенные в полную боевую готовность две старые пушки. Отмена штурма со стороны более склонного к компромиссам Леммле ознаменовала начало нового этапа исто-

Теперь несколько слов о других обстоятельствах, упрочивших положение Голливуда. Начиная с 1912 года, пресса США приступила к восхвалению американской продукции, противопоставляя ее европейским фильмам, казалось бы, еще вчера лидировавшим на международном кинорынке. Как выяснилось, восхвалять было что. Смелые новаторские приемы монтажа, выразительная игра еще не замыливших глаз актеров, увлекательность тем и сюжетов придавали все большее и большее очарование отечественным фильмам в противовес зарубежным. Более того, американская продукция начинала подчинять себе европейский кинорынок. Лучшие итальянские, французские и английские ленты заблаговременно скупались прозорливыми американскими дельцами, вырывавшими тем самым из рук создателей этих фильмов большую долю доходов от проката.

Чтобы еще более повысить свои доходы, "независимые" отказались от дальнейшего развития системы крошечных никельодеонов, без капли сожаления расставшись с визитной карточкой кино Америки. Всем было очевидно, что никельодеоны совершенно не подходили для проката полнометражных лент, начавших диктовать моду в Европе. Попытка заполнения вынужденной паузы показом фильмов в обычных театрах не привела к успеху. По-своему восприняв рекламные призывы, зрители валом повалили на сеансы, но выходили из залов предельно разочарованными. Они рассчитывали увидеть известных артистов отнюдь не на экране. Уныние, впрочем, продолжалось совсем недолго, так как по всей стране ускоренными темпами велось строительство специализированных кинотеатров, стилизованных по образу и подобию парижских кинодворцов Патэ и Гомона. Этому чудесному и скорому превращению крайне способствовало решение банкиров Уолл-стрит, вложивших в 1913 году в строительство кинозалов 125 миллионов дюлларов - поражающую воображение сумму денег (при пересчете на сегодняшние инфляционные доллары даже подумать страшно, какие цифры мы получим). Естественно, новые роскошные залы уже нельзя было снабжать одними только короткометражками.

Ранее других к производству полнометражных фильмов в Америке приложил руку упомянутый выше Джесси Л. Лэски. Он принял самое деятельное участие в создании новой компании "Знаменитые актеры", название которой недвусмысленно говорило о его ближайших намерениях: Лэски требовались крупнейшие имена из числа театральных актеров США. Как показало время, ставка на театралов не оправдала себя. Успех "Пленника Зенды" (1913), первого полнометражного фильма этой компании, снятого режиссерами Эдвином Портером и Хью Фордом по одноименному бестселлеру-фельетону Энтони Хоупа, значительно уступал триумфам, сотрясавшим Европу. Тем не менее неудачное на первый взгляд начинание Лэски уже на следующий год самым положительным образом сказалось на развитии киноиндустрии США. Начало Первой мировой войны, символично совпавшее со съемками "Рождения нации" Гриффита, лишь усилило положение американцев и вместе с ними самого Голливуда, окончательно и бесповоротно занявшего позицию лидера мирового кинематографа. Вот так, нежданно-негаданно, с помощью обрушившейся на всех войны, был разрублен гордиев узел американо-европейских противоречий.

В это же время владелец компании IMP Карл Леммле, сделавший ставку в интересах полнометражного кино на строительство фундаментальных студий, купил в долине Сан-Фернандо близ Лос-Анджелеса большой земельный участок, на территории которого впоследствии, после слияния IMP и "Universal", возник целый киногород. Он получил название "Universal City". Это уникальное образование располагало всеми мыслимыми и немыслимыми условиями для производства фильмов: открытыми и закрытыми съемочными площадками, рядами улиц, застроенных зданиями любых стилей и эпох, собственным зверинцем, парком отдыха, сетью магазинов, ресторанов и закусочных, отдельной железнодорожной веткой и т. д. Сегодня чудо-город-аттракцион притягивает к себе не только профессионалов кинематографа, но и миллионы туристов. Еще бы, ведь он мало в чем уступает самому Диснейленду.

Пример Леммле, как вы догадываетесь, не мог не вызвать серии подражаний, так как "независимые" продолжали следовать своему незыблемому правилу "не упускай из виду". Не моргнув глазом, в ту же реку поспешил вступить ближайший конкурент IMP, Уильям Фокс, также развернувший крупное строительство. Вслед за ним устремились боссы студии "Mutual", и пошло-поехало... Неспособные же к участию в этой гонке, затаив злобу, в спешном порядке вынашивали планы извлечения дивидендов из своего бездействия.

Неожиданно удар в спину ушедшему с головой в новый эксперимент Леммле нанес торговец кинооборудованием Уильям Пауэре, резко взвинтивший цены на все приобретенное Леммле в рассрочку. Хозяин IMP все-таки сумел изыскать дополнительные средства, чтобы отразить этот наскок, но на переход в наступление сил уже не хватило. К тому же Леммле предстояло участвовать (причем самым активным образом) в сезоне распродажи гриффитовских звезд, поэтому алчущему сверхбарышей киномагнату волей-неволей приходилось экономить каждую копейку. В итоге ему удалось невозможное: он не только переманил к себе бывших примадонн Гриффита Мэри Пикфорд и Флоренс Лоренс, но и заполучил самого Томаса Харпера Инса. Правда, из-за дурной репутации Леммле Инс вскоре перешел на другую студию. Что же касается Леммле, то его громоздкое предприятие и далее продолжала терзать постоянная текучесть кадров.

Непрекращающиеся всю войну инвестиции крупнейших банков поставили киноиндустрию в один ряд с такими первостепенными и почитаемыми отраслями промышленности США, как автомобильная, консервная, нефтяная и табачная. К концу войны искусственно раздутое банками кинопроизводство в плане своей доходности занимало четвертое место в экономике страны. С другой стороны, резкое вмешательство в кино большого бизнеса, нащупавшего золотую жилу, привело к рождению опаснейшей тенденции. Кассовые провалы крупнейших режиссеров того времени (Гриффит, Инс, Штрогейм и др.) заставили боссов Голливуда пожертвовать фигурой звезды-режиссера, в дальнейшем заменив его на полномочного представителя Уолл-стрит - продюсера. Последние мгновенно лишили режиссеров большей части их прежних полномочий (выбор сценария, актеров, технического персонала и т. д.). Соображения доходности теперь стали основополагающими. Однако отдадим должное этим столь дружно презираемым во все времена кинобизнесменам. Именно они создали культ кинозвезд, которым с упоением и страстью поклоняется ныне весь мир.