Этомой Пушкин

- Боже мой, Серж. Как хорошо. Никто за нами не смотрит, никто не наблюдает, никто не подсматривает... Господи, как хорошо!

- Маша, - Сергей Григорьевич обнял за плечи Марию. -Прости меня...

- За что? - спросила Мария.

- За все.

Мария порывисто поцеловала мужа, прижалась к нему.

- Господи, Серж, я каждый день благодарю Господа за все испытания, которые он нам приготовил...

Волконский позвал детей, помог им усесться в кибитку, и лошади тронулись в путь. Конечно, эту сцену мы сняли не сразу, сделали дубли, меняли точки съемок, и все-таки все произошло так стремительно, что когда мы отогревались в доме Бенуа, у всех был вопрос: «Ну как, получилось?»

Ответ на этот вопрос придет гораздо позже, когда будет закончен фильм, когда каждая сцена обретет свое место и время и, наконец, тогда, когда наш фильм увидят зрители.

Съемки закончились только к вечеру.

Последним снимался Пушкин. Игорь Днестрянский весь день приноравливался к ахалтекинцу с гордым именем Гурджан. Пока наш Пушкин объезжал коня, около него образовалась стайка детей четырех-шести лет. Их привели смотреть лошадок, но увидев Пушкина на коне, они уже никуда не захотели идти дальше.

- Пушкин! Смотри, Пушкин! кричали они и наконец привлекли внимание молодого актера. После съемок Игорь соскочил с коня, распахнул руки и крикнул:

- Здравствуй, племя младое, незнакомое!

Дети кинулись к нему, мгновенно облепили, ближние обнимали его, приговаривая:

- Это мой Пушкин, мой!

Остальные обнимали тех, кто был рядом с актерами, и все, задрав головы, с восхищенными глазами старались увидеть и запомнить его лицо.

Этим эпизодом и закончились наши зимние съемки в Петергофе.