КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ

Версия фильма «Лолита», съемки которой завершились в 1997 г., содержит тот же сюжет, что и роман Набокова и версия фильма 1962 г., однако в ней есть и отличия от более ранней картины, которые не стоит игнорировать. Вместо чувственных кадров в начале кубриковской версии зрителей сразу вводят в атмосферу трагического предопределения: Гумберт впервые предстает на экране за рулем автомобиля, мчащегося по живописной проселочной дороге, звучит нежная мелодия, как вдруг машина начинает петлять и чуть не врезается в грузовик с сеном. Потом камера показывает пистолет в машине и лицо Гумберта, залитое кровью. В оставшейся части фильма показано, как Гумберт дошел до этого. Эта версия «Лолиты» не такая откровенная для своего времени, как была версия Кубрика для 1962 г., хотя Эдриан Лайн, как и Кубрик, увеличил возраст Лолиты с 12 до 14 лет. Тем не менее в фильме Лайна события происходят, как у Набокова, в 1940-е гг., тогда как Кубрик перенес действие в конец 1950-х гг. В отличие от Кубрика, Лайн сочетает любовь, эротику и ужасы в фильме о двух людях, которые просто не могут ужиться. Даже в лучшем случае Лолита только дразнит Гумберта или пытается договориться с ним, продавая сексуальные услуги за больший доступ к деньгам или свободный день для репетиции в школе. В худшем — она надевает личину своей матери и кричит на него: «Убей меня, как убил мою мать!» Внешность и голос становятся у нее как у Шарлотты Гейз в миниатюре, со всеми вытекающими последствиями.

В то время как Кубрик поместил часть лучших сцен в начало картины, Лайн приберегает лучшие моменты для двух финальных сцен развязки. Хстя кровь на лице Гумберта в начале фильма раскрывает тайну того, что он совершил, зрители так и не видят самого убийства до конца фильма, когда Гумберт устраняет своего соперника Куильти. После убийства обезумевший Гумберт съезжает с дороги в поле, едва увернувшись от коровы, оказавшейся на пути. Фильм, как и роман, заканчивается тем, что Гумберт слышит голоса играющих детей, о чем он сообщает за кадром: «...почти членораздельный взрыв светлого смеха, или стук лапты, или грохот игрушечной тележки... и тогда-то мне стало ясно, что пронзительно-безнадежный ужас состоит не в том, что Лолиты нет рядом со мной, а в том, что голоса ее нет в этом хоре». Он признается, хотя бы себе, что это он, а не Куильти похитил у Лолиты детство и все шансы остаться невинной.