Нужно любить Россию

На рубеже 2000-летия христианства нам предстоит открытие нового Гоголя. Прекрасно об этом сказал ныне почивший Святейший Патриарх Алексий II: «Нашим современникам открывается подлинный лик Гоголя как великого духовного писателя России».

В советское время жизненный путь Гоголя, особенно его вторая половина, был ошельмован. Его изображали как болезненного фанатика, оклеветанная и непонятая даже близкими книга «Выбранные места из переписки с друзьями» только сегодня приобретает своих читателей, прислушивающихся к духовному опыту гения.

В этой книге-исповеди интуиция Гоголя, глубинное понимание добра и зла даже в себе граничит с ясновидением.

«Дьявол выступил уже без маски в мир. И непонятной тоской уже загорелася земля; черствей и черствей становится жизнь; все мельчает и мелеет, и возрастает только в виду всех один исполинский образ скуки...» («Светлое Воскресение»)

С юношеских лет Гоголь ощутил в себе ответственность за все злое и безнравственное, происходящее в мире. Он знал, что за каждое слово, дело и помысел ответит человек после смерти, и он также знал, что ответственность писателя еще выше, ибо «слово есть высший подарок Бога человеку».

Какой терзающий душу призыв ко всем нам живущим оставил Гоголь: «...соотечественники! Страшно! Замирает от ужаса душа при одном только пред слышании загробного величия и тех духовных высших творений Бога, перед которыми пыль всё величие Его творений, здесь нами зримых... Стонет весь умирающий состав мой, чуя исполинские возрастанья и плоды, которых семена мы сеяли в жизни, не прозревая и не слыша, какие страшилища от нас подымутся...» (I. «Завещание»)

«Уверяю Вас, - пророчествует Гоголь, - что придет время, когда многие у нас на Руси из чистеньких горько заплачут, закрыв руками лицо свое, именно от того, что считали себя слишком чистыми.»

И действительно, правых и виноватых нет на свете. «Нет человека правого... прав один только Бог», - писал Гоголь.

Религия Гоголя - соборная. Люди - братья, живущие друг для друга. В духовной области нет частной собственности - все дары посылаются для всех.

«...Все же дары Божии даются нам затем, чтобы мы служили ими собратьям нашим». Гоголь тосковал не по своему спасению, а по спасению всем миром, со всеми братьями. Им руководствовала живая любовь - к ближним.

В человеческой душе, считал Гоголь, зло не имеет сущности, оно случайно и преодолимо. «Все несчастье в том, что человек не знает ни самого себя, ни жизни... Велико незнание России посреди России».

Книга Николая Васильевича Гоголя «Переписка» сегодня еще более актуальна, чем в XIX веке. Призывы Гоголя к душе человека звучат пророчески.

«Влияние женщины может быть очень велико, именно теперь... Душа жены - хранительный талисман для мужа, оберегающий его от нравственной заразы; она есть сила, удерживающая его на прямой дороге.:, и наоборот, душа жены может быть злом и погубить его навеки... Если уже один бессмысленный каприз красавицы бывал причиной переворотов всемирных и заставлял делать глупости наиумнейших людей, что же было бы тогда, если бы этот каприз был осмыслен и направлен к добру?» («Женщина в свете»)

В наше время, когда «капризы красавиц» переполняют телеэфир и влекут зрителей в сети постоянного ублажения прихотей, в том числе порочных, накопительства, в том числе преступного, потребления, в том числе бесконечного и бессмысленного, всё, сказанное Гоголем о пагубности женских и, конечно же, мужских прихотей, звучит злободневно. Гоголь - аскет, не имевший своего дома, не стремившийся к обладанию, даже личных вещей у него было совсем немного. Он - антипод роскоши. Роскошь, считал Гоголь, не нужна, опасна и всегда бременем лежит на обществе.

«Всего лучше, если бы всякая помощь производилась через руки опытных и умных священников. Они одни в силах истолковать человеку святой и глубокий смысл несчастья, которое есть крик небесный, вопиющий человеку о перемене всей его прежней жизни» (VI. «О помощи бедным»).

Особое место в «Переписке» Николай Васильевич отводит отечеству нашему.

«...два предмета вызывали у наших поэтов лиризм, близкий к библейскому. Первый из них - Россия... Это что-то более, нежели обыкновенная любовь к отечеству. Любовь к отечеству отзывалась бы приторным хвастаньем. Доказательством тому наши так называемые квасные патриоты: после их похвалу впрочем, довольно чистосердечных, только плюнешь на Россию. Между тем заговорит Державин о России - слышишь в себе неестественную силу и как бы сам дышишь величием России... Сверх любви участвует здесь сокровенный ужас при виде тех событий, которым повелел Бог совершиться в земле, назначенной быть нашим отечеством, прозрение прекрасного нового здания, которое покамест не для всех видимо зиждется и которое сможет слышать всеслышащим ухом поэзии поэт или же такой духовидец, который уже может в зерне прозревать его плод». (X. «О лиризме наших поэтов»).

Гоголь указал нам единственно возможный путь развития, без которого преобразования в России немыслимы. Прежде всего - «нужно любить Россию».

«...Если только возлюбит русский Россию, возлюбит и все, что ни есть в России. К этой любви нас ведет теперь сам Бог. Без болезней и страданий, которые в таком множестве накопились внутри ее, и которых виною мы сами, не почувствовал бы никто из нас к ней сострадания. А состраданье есть уже начало любви. Уже крики на бесчинства, неправды и взятки - не просто негодованье благородных на бесчестных, но вопль всей земли... не полюбивши России, не полюбить вам своих братьев, а не полюбивши своих братьев, не возгореться вам любовью к Богу, а не возгоревшись любовью к Богу, не спастись Вам» (XIX. «Нужно любить Россию»).

Может быть, и наш кризис, глобальные катастрофы - это «крик небесный», о котором писал Гоголь, чтобы мы все проснулись, увидели наши преступления перед миром и, путем покаяния и терпения, вывели себя и других из тенет прельщения «золотого тельца» и мифа единоличного комфорта и благополучия в страждущем мире.

Гоголь оставил завет всем художникам и творцам, мечтающим о большом искусстве. Путь к такому искусству, полагал Николай Васильевич, лежит через личный подвиг художника: «Спасай чистоту души своей. Кто заключил в себе талант, тот чище всех должен быть душою. Другому простится многое, но ему не простится...» («Портрет»).

И как важно для нас, сегодняшних, услышать того, кто обратился с проповедью и исповедью ко всей России, услышать и понять Гоголя.

Первый вариант сценария «Гоголь. Ближайший» я отправила известному гоголеведу Юрию Владимировичу Манну. Прочитав сценарий и сделав важные фактические поправки, он сказал: «В целом это интересно» и, - конечно же, окрылил меня этими словами.