Первая любовь

В Переделкине случилось со мной чрезвычайное происшествие - я влюбилась. Раньше я влюблялась только в киногероев -например, моим кумиром был Роберт Грант в исполнении Яши Сегеля, я даже свою чахлую панамку гордо сдвигала на затылок, как ато проделывал Роберт со своей соломенной шляпой. Но>в Переделкине тот, в кого я влюбилась, был мальчик лет двенадцати, а мне-то только четыре. Его звали Митхат, у него были карие глаза, слегка вьющиеся волосы. Главным было то, что у него был свой велосипед. Настоящий двухколесный, взрослый велосипед, он даже однажды посадил меня и провез немного на нем.

И вот тут-то все и началось... Мне казалось, что я непременно должна первая выказать свое чувство к нему. Обычно мы вместе смотрели телевизор, сидя на деревянной лестнице, ведущей на второй этаж. Крошечное окошечко одного из первых в моей жизни телевизоров таинственно мерцало, передавая нам историю чужой жизни, и тут я решилась. Митхат сидел рядом, взрослые на нас не смотрели, и я положила свою руку ему на плечо и замерла. Он моей руки не откинул, и я поняла, что моя любовь не была безответной. На следующий вечер мы с бабой Аней шли пешком от станции через поле, над нами сияли звезды, и я призналась.

- Баба Аня, знаешь, я должна тебе раскрыть страшную тайну, только никому, слово?

- Слово, - пообещала бабушка.

- Я женюсь! - выпалила я.

- Наверное, все-таки выходишь замуж, - спокойно поправила меня бабушка. - А кто жених? За кого замуж собралась?

- За Митхата. Мы поженимся, и у нас будет много-много детей.

- А он что, тоже хочет жениться? - спросила бабушка. Этого я не знала и замолчала. Бабушка поняла, как всё-то у меня непросто складывается, и начала рассказывать про себя.

- Знаешь, Ната, я в твоем возрасте тоже влюбилась, в одну красивую пятилетнюю татарочку.

- Так она же девочка? - удивилась я.

- Ну и что ж, я тогда еще не вполне различала разницу между девочками и мальчиками. Я решила на ней жениться и сообщила об этом своей маме, а та мне объяснила: «Видишь на ней монисты?»

- Монисты - это что? - спросила я.

- Это такое красивое украшение, ожерелье из монеток. Так вот: «Она просватана», - сообщила мне мама.

- Просватана - это как?

- У нее уже есть жених, их обручили родители, как только они родились, и подарили в знак этого события монисты маленькой невесте. Так что свадьба моя расстроилась.

- А у меня монисты есть? - забеспокоилась я.

- У тебя нет, у нас, русских людей, это не принято.

Больше мы об этом не говорили, но от бабушкиного рассказа

во мне возникло легкое сомнение в близкости свадьбы.

Как только мой сын Ваня достиг четырехлетнего возраста, он тоже влюбился в свою воспитательницу детского сада, которой было лет тридцать.

- Мама, можно мне ей об этом сказать? - спросил он.

- Не знаю, Ванюша, может быть, - уклончиво ответила я.

- Я уже сказал, - выдал мне свою сердечную тайну сын.

- А она? - заинтересовалась я.

- Она мне ничего не ответила, - вздохнул Ваня.

Я подумала про себя: странная женщина, ей ребенок в любви признается, а она с ним не разговаривает. Ваня, словно услышав мои мысли, поднял на меня глаза и добавил:

- Ведь я ей сказал про себя, а не вслух.