«Взрыв» кинодокументализма: проблемно-тематический срез

Начатый М.С. Горбачевым пересмотр идеологических догматов в целом актуализировал историческую проблематику, стимулировал общий интерес к прошлому. Однако развернувшаяся критическая кампания менее чем за пять лет подточила ценностные основы идеологии, привела к общей девальвации достижений социализма, отторжению от «советского мифа», который стал отождествляться с многолетним направленным политическим обманом в интересах партийной номенклатуры. Конец советской эпохи ознаменован выходом на политический экран нового героя — «настоящего демократа», борца с компартией, до того состоявшего в ней немало лет и как будто списанного с документальных портретов «настоящих коммунистов». Структура мифологического мышления оставалась нетронутой, подмены оставались незаметными. Показательна эволюция взглядов С. Говорухина, обратившегося к кинодокументам современности с

искренним намерением вскрыть существующие социальные пороки. В фильме «Так жить нельзя» (1988) автор критикует существующее положение вещей, опираясь на идеалы и принципы, привитые за годы советской власти. Но он сам развенчивает эти принципы, идеалы трактует как душевную болезнь кучки заговорщиков в следующем фильме. При этом эдемский миф проецируется в дореволюционное прошлое, очищенное в авторской трактовке от всякого зла, а социалистический этап представляется как падение в ад в результате отказа от православно-монархической традиции. Ленин и Николай II вновь меняются мифологическими ролями: первый становится злодеем, последний — жертвой, причем почти искупительной, принесенной за грехопадение русского человека. «Россия, которую мы потеряли» завершает полный оборот исторической хроники внутри мифологического круга, опровергает киноправду «Падения династии Романовых» и открывает новый, постсоветский этап отечественной документалистики.

Однако в целом темы и проблемы, которые выносило на экран документальное кино на закате «советского мифа», впечатляют своей жизненностью, насущностью, сопряженностью с повседневным существованием человека. Героика проделанной «великой работы» меркнет в открытом контексте тяжелой личной судьбы «маленьких людей».